Все мы стали свидетелями недавнего чемпионства «Никс». А как это было в 1970 году, нам поведает Ред Хольцман — главный тренер той самой чемпионской команды. Начинаем публикацию его книги «The Knicks».
Эта книга рассказывает одну из самых драматичных историй в летописи спорта — и рассказывает её единственный человек, который мог увидеть всё происходившее сразу с трёх уникальных точек зрения: скаута, тренера и генерального менеджера. 29 апреля 1957 года Ред Хольцман пришёл в баскетбольную команду «Нью-Йорк Никербокерс» в качестве главного скаута, а впоследствии стал первым человеком, приведшим её к чемпионскому титулу. Последние полтора месяца победного сезона 1969/70 он одновременно занимал должности главного тренера и генерального менеджера.
Опираясь на этот опыт, Хольцман представляет здесь своего рода краткую историю яркой команды, которую он помогал создавать на протяжении многих лет. Он рассказывает о том, насколько разный подход требовался к двенадцати игрокам, в студенческие годы входившим в символические сборные лучших баскетболистов страны. Здесь раскрывается закулисная история некоторых важнейших обменов, благодаря которым в команде появились такие игроки, как Дэйв Дебушер и Дик Барнетт. Хольцман рассказывает и о личных победах игроков над тяжёлыми физическими испытаниями: поразительном возвращении Дэйва Столлворта после сердечного приступа, восстановлении Каззи Расселла после перелома лодыжки и мужестве капитана Уиллиса Рида, который превозмогал боль после тяжёлой травмы, едва не лишившей «Никс» чемпионского титула. Но прежде всего — о самых разных чувствах, которые двигали игроками во время победной серии, в конечном итоге приведшей их к первому чемпионству в Национальной баскетбольной ассоциации. Для Реда Хольцмана это стало вершиной карьеры в профессиональном баскетболе, продолжавшейся столько же, сколько существовала сама НБА.
С присущим уроженцу Бруклина юмором человека, выросшего и ставшего заметной фигурой в мире спорта, Хольцман рассказывает эту историю вместе с опытным спортивным журналистом New York Post Леонардом Левином. В результате получилась книга, способная увлечь любого поклонника баскетбола.
Глава 1
— Эй, сядьте! Ещё не всё закончилось! — кричал я игрокам.
Билл Хоскет как сумасшедший скакал возле боковой линии. Донни Мэй уже почти вышел на площадку и вскинул обе руки. В «Гардене» творилось настоящее безумие.
Я изо всех сил пытался держать ситуацию под контролем. Мяч был у Уолта Фрейзера, и он вёл его. Я взглянул на часы. Оставалось девятнадцать секунд. «Лос-Анджелес» уже никак не мог выиграть, но матч ещё не закончился, и я не хотел, чтобы наши запасные выскакивали на площадку.
Я понимал: стоит им туда выбежать — следом хлынут болельщики, и нас всех поглотит толпа. Мне хотелось получить хоть какую-то возможность спокойно пересечь площадку, прежде чем до нас доберутся зрители. Я предупредил Мэя, Хоскета и остальных, кто был рядом со мной, чтобы они успокоились и дождались финальной сирены.
Фрейзер отдал мяч Дику Барнетту, и тот попал броском в прыжке. Теперь «Никс» вели 113:97, оставалось двенадцать секунд, и удержать игроков было уже невозможно. Билл Брэдли плясал на площадке — плотину, за которой он сдерживал свои эмоции, наконец прорвало.
Вокруг царило неистовство. Но матч всё ещё не закончился. Джерри Уэсту предстояло исполнить два штрафных. Он подошёл к линии и забил оба. Настоящий чемпион. Два совершенно бессмысленных штрафных — а он спокойно реализовал оба. Мне было его жаль. Столько лет он пытался стать чемпионом — и вот опять поражение.
Мяч был у Дэйва Дебушера. Девять секунд. Я приготовился. Расставил руки, чтобы сдержать игроков, но сам потихоньку придвинулся ближе к боковой линии. Я следил то за часами, то за Дебушером. Он убивал последние секунды, а я готовился рвануть в раздевалку. Я увидел, как стрелка подбирается к последней секунде, и прозвучала сирена — Дебушер всё ещё вёл мяч.
Я сорвался с места. На бегу схватился за карманы пиджака. Чисто инстинктивно — чтобы мелочь не разлетелась во все стороны. Мне совсем не хотелось останавливаться, подбирать десяти- и двадцатипятицентовые монетки и оказаться лицом к лицу с людской волной, которая уже хлынула с трибун. Я был на полпути через площадку, когда вдруг подумал: «Уиллис! А где Уиллис? Господи, я же оставил его там». Не сбавляя шага, я рискнул оглянуться. Его нигде не было видно. Я побежал дальше. Телевизионные прожекторы ярко освещали проход к раздевалке, и я поспешил мимо них.
Мне хотелось добраться до раздевалки и сказать игрокам несколько слов, но об этом можно было забыть. Телевизионщики захватили раздевалку «Рейнджерс», расположенную рядом с нашей. А нашу оккупировали журналисты и радиорепортёры. Они оказались там раньше игроков. Я видел подобные сцены по телевизору и ожидал, что сейчас меня с ног до головы окатят шампанским.
Кто-то кричал, кто-то толкался. Что толкались — это я знаю точно, потому что и сам расталкивал людей. Я пытался пробраться к игрокам и пожать хотя бы несколько рук. Шампанского я не видел. Зато было пиво. Бутылка была у Фрейзера. И у Брэдли, Дебушера и Майка Риордана тоже.
— Мне пиво нужно, мужик, — прощебетал Фрейзер.
Он зашёл в комнату тренера Дэнни Уилана, выудил бутылку из холодильника и уселся на массажный стол. «Никс» были пивной командой. Весь год после матчей они пили пиво, и не было никаких причин, почему этот вечер должен отличаться от любого другого.
Уиллис Рид сидел возле своего шкафчика и рассказывал, как ему удалось играть, несмотря на боль. Я обрадовался, увидев, что он сумел пробраться сквозь толпу снаружи. В руке у него была бутылка пива, а вокруг теснились журналисты и радиорепортёры. Повсюду возникали стихийные мини-пресс-конференции. Дик Барнетт, как обычно, устроился в своём тихом углу. Брэдли поставил ногу на табурет перед своим шкафчиком. Кэззи Расселлносился туда-сюда и ухмылялся. Фрейзер и Дебушер находились в комнате тренера. Дэйв Столлворт сидел в своём уголке и широко улыбался, выставляя напоказ золотую звёздочку на переднем верхнем зубе.
Я огляделся. Все были возбуждены, вокруг стоял непрерывный гомон, но ничего похожего на то безумие в чемпионских раздевалках, которое я видел по телевизору, здесь не происходило. Вскоре в руках игроков вместо бутылок пива появились бутылки шампанского. Телевизионщикам хотелось, чтобы шампанское лилось рекой. Картинка получалась недостаточно эффектной. Кто-то откликнулся и прямо перед телекамерой окатил шампанским Говарда Коселла. Какого урожая? «Никс» 1969/70, полагаю.
— Всё кончено, Уиллис! — закричал Дебушер капитану. — Иди сюда, мужик. Дай я тебе кое-что скажу.
Уиллис поднялся и подошёл к нему. Дебушер обхватил Рида руками и поцеловал.
— А я-то думал, эти ребята — настоящие мужики, — ухмыльнулся Барнетт, наблюдая за объятиями Дебушера и Рида. — Но теперь начинаю сомневаться.
Я решил, что пора убираться в свой маленький кабинет. Никто не собирался тащить меня под душ прямо в одежде. Никто не вынес меня с поля боя на руках, как, я видел, выносили Винса Ломбарди после того, как «Грин-Бей Пэкерс» выиграли чемпионат. Никто даже не удосужился спросить, не хочу ли я шампанского, когда его начали разливать.
— Для меня дорогого стоит видеть, как вон тот здоровяк с таким характером просто выходит и играет, — сказал Столлворт, указывая на Рида.
И подумать только, что это говорил Столлворт. Он сам вернулся в баскетбол после сердечного приступа, а теперь рассуждал о мужестве другого человека. Мне было приятно это слышать.
По дороге в свой кабинет, расположенный между раздевалками «Никс» и «Рейнджерс», я прошёл мимо Брэдли.
— Отлично сработано, Билл, — выдал я первое, что пришло в голову.
Он ответил мне одной из своих фирменных принстонско-оксфордских улыбок и кивнул. Я опустился в кресло за письменным столом. Несколько журналистов заглянули ко мне перекинуться парой слов и задать несколько вопросов. Немногие. Меня это вполне устраивало.
Чемпионство выиграли игроки, и всё внимание по праву принадлежало им. Я был вполне доволен тем, что мог спокойно потягивать пиво и немного расслабиться. Сезон выдался долгим. Десять выставочных матчей, восемьдесят два матча регулярного чемпионата, затем семь матчей плей-офф с «Балтимором», пять с «Милуоки», а теперь ещё семь с «Лос-Анджелесом». После такого человек заслуживал спокойно выпить бутылку пива.
Тем временем в раздевалке Дебушеру вдруг пришла в голову одна мысль.
— Слушай, — сказал он, — а тренера уже кто-нибудь окатил?
Он спрашивал Хоскета, потому что Билл сам назначил себя ответственным за выливание шампанского на головы всем подряд. Хоскет бил из бутылки без промаха. Не пощадил никого: ни игроков, ни журналистов, ни операторов.
Хоскет признался, что про тренера забыл.
— Пошли за ним, — сказал Дебушер, хватая свежую бутылку.
Мэй и Риордан сделали то же самое. Они вошли в мой кабинет. По их дурацким ухмылочкам я сразу понял: сейчас что-то будет.
— Ну как дела, тренер? — спросил Дебушер, пытаясь отвлечь меня разговором.
И тут они меня окатили. Шампанское хлынуло на голову, в глаза, потекло по лицу и одежде. Они вылили на меня три бутылки. На меня, Реда Хольцмана, пацана из Бруклина, — и вот теперь я принимал душ из импортного шампанского. Такое возможно только в Америке.
Вот теперь всё было как надо. Именно такое я видел по телевизору. И мне это нравилось. А чтобы добро совсем уж не пропадало, я ловил языком шампанское, стекавшее по лицу, и глотал его. На вкус оно было почти таким же прекрасным, как первое в истории чемпионство, которое только что завоевали «Никс». Уж поверьте мне: двадцать четыре года страданий — это очень долго.
Фрейзеру, например, был всего год, когда в 1946-м «Никс» провели свой первый матч в Баскетбольной ассоциации Америки. Столько же было Риордану. «Старику» Барнетту было десять, Риду — четыре, Брэдли — три, Каззи — два, а Хоскет ещё даже не родился. Многие из тех, кто наконец увидел триумф «Никс», были с командой с самого начала. И уж они-то лучше меня могли рассказать, каким долгим оказался путь к этому моменту.
Эту ночь невозможно было забыть. Даже мне. Я и раньше играл в чемпионской команде, но ничего подобного не испытывал. По иронии судьбы, когда я выступал за «Рочестер Роялз», именно мы обыграли «Никс» в седьмом матче серии за титул сезона 1950/51. Можно сказать, мы слегка подпортили им вечеринку с шампанским, которую они собирались устроить в честь своего первого чемпионства.
Мы выиграли первые три матча, они — следующие три. Решающий матч проходил на нашей площадке. Нед Айриш доставил «Никс» в Рочестер чартерным самолётом, который заранее загрузил шампанским. Сразу после игры команда должна была лететь обратно, и он решил, что на случай победы всё необходимое для празднования лучше иметь под рукой.
«Никс» были близки к победе. В концовке они вели. Но обыграть нас на нашей площадке было непросто. У нас подобрались весьма неплохие баскетболисты. Боб Дэвис, Бобби Уонзер, Пеп Сол и я играли на задней линии, а под кольцом у нас хватало мощи и габаритов благодаря Арни Райзену, Джеку Коулману и Арни Джонсону. Было у нас и ещё одно преимущество — сама площадка. За обеими лицевыми линиями почти не было свободного места, и, если не умел правильно гасить скорость, врезавшись в стену, можно было здорово ушибиться.
Надо отдать «Никс» должное — они сыграли очень хорошо. Это была умная команда, которую прекрасно тренировал Джо Лэпчик. Если тебе удавалось обыграть Гарри Галлатина, Суитуотера Клифтона, Эрни Вандевеге, Винса Борилу, Карла Брауна и Дика Макгуайра, ты понимал, что совершил нечто серьёзное. В решающем матче мы победили с преимуществом в четыре очка — 79:75, — и шампанское за победу пили уже в нашей раздевалке.
«Никс» выпили своё шампанское в самолёте по дороге домой. Но уверен, после поражения оно никогда не бывает таким вкусным. Тем не менее Айриш хотел, чтобы игроки его выпили. В подобных вещах он всегда вёл себя по высшему разряду. Он ценил то, как далеко они прошли, сколько сил вложили и чего всё-таки добились. Поэтому самолёт взлетел — и пробки вылетели из бутылок.
Айриш крутился возле шампанского, взяв на себя обязанности неофициального сомелье. Он лично следил за разливом. Игроки и журналисты то и дело ходили в хвост самолёта за добавкой. Лэпчик поднялся за очередным бокалом и, вернувшись на место, едва успел усесться, как увидел, что пилот идёт в хвост за шампанским. Через несколько секунд Лэпчик недоверчиво оглянулся. Неужели?.. Так и есть. Мимо него прошёл второй пилот, направляясь к пилоту в хвост самолёта.
— А кто, чёрт возьми, ведёт самолёт? — спросил Джо.
— Понятия не имею, — ответил испуганный парень, сидевший рядом.
— Пойдём посмотрим, — предложил Лэпчик.
Они встали и направились к кабине, надеясь обнаружить хоть кого-нибудь за штурвалом. Им даже думать не хотелось, что самолёт летит на автопилоте.
Они добрались до кабины и заглянули внутрь.
— Здорово, тренер, — сказал человек за штурвалом.
Голос показался знакомым. Как и лицо, когда тот на секунду повернулся. Это был Бад Палмер — Билл Брэдли своего времени. Палмер, звезда Принстона, играл за самый первый состав «Никс» и завершил карьеру после трёх сезонов. Теперь он ездил с командой в качестве радиокомментатора и отвечал за аналитику во время трансляций.
И что же Палмер делал за штурвалом самолёта? Дело в том, что Бад немного летал во время службы во флоте, поэтому спросил пилота, можно ли ему порулить самолётом. Пилот уступил ему место и решил сходить за шампанским, раз второй пилот всё равно оставался в кабине. А потом и второму пилоту захотелось шампанского, и Палмер убедил его, что тот вполне может на несколько секунд сходить в хвост: самолёт в надёжных руках.
И вот теперь, девятнадцать лет спустя, Нед Айриш снова запасся шампанским для празднования победы, а я его глотал. Жизнь полна таких странных рикошетов. По крайней мере, моя жизнь ими полна. Я пережил их столько, что теперь меня мало чем можно удивить. Поразительно, насколько важно иногда просто оказаться в нужном месте в нужное время.
Я думал об этом, слушая радостный гомон в раздевалке и отвечая на вопросы журналистов. Они ждут, что я скажу что-нибудь глубокомысленное. Я пытаюсь объяснить им, что никакой я не гений. Но этого они слышать не хотят. Они хотят, чтобы я переживал из-за того, из-за чего, по их представлениям, положено переживать, и приходил в восторг от того, от чего, по их представлениям, положено приходить в восторг.
Мой отец любил говорить: «Будем живы — пойдём в субботу. Не будем — пойдём в воскресенье». Так он объяснял нам, что не стоит переживать из-за вещей, которые от тебя не зависят. Когда я говорю такое газетчикам, они думают, что я шучу. Смеются, а потом в конце концов разочарованно сдаются, потому что я не говорю им того, что им хотелось бы услышать.
А что я должен им сказать? Что придумал какой-то психологический трюк, благодаря которому Уиллис Рид смог превозмочь боль, выходившую за пределы человеческой выносливости? Или раскрыл Уолту Фрейзеру секрет, как отбирать мяч у Джерри Уэста? Или играл в защите вместо Билла Брэдли и Дэйва Дебушера? Или нашёл сыворотку, благодаря которой Дик Барнетт с каждым годом словно молодеет на площадке? Или научил Каззи Расселла своими бросками ломать сопернику хребет?
Да, я много работал, чтобы помочь превратить «Никс» в настоящую команду. Но игроки работали не меньше. Как и Нед Айриш и Ирвинг Митчелл Фелт. Как и Эдди Донован до того, как ушёл руководить «Баффало Брейвз». Как и Джо Лэпчик, Карл Браун, Дик Макгуайр, Винс Борила и Фаззи Левейн — человек, который в своё время и привёл меня в «Никс». Каждый из них в тот или иной период тренировал команду, и каждый по-своему внёс вклад в успех, который наконец пришёл 8 мая 1970 года.
Я сидел за своим столом, потягивал пиво и думал обо всём этом, пока журналисты задавали вопросы. Вскоре они снова переключились на игроков. Потом народ начал постепенно расходиться из раздевалки. Все разбивались на компании и отправлялись на свои маленькие вечеринки. Я заглянул в раздевалку и увидел, что Уиллис и Фрейзер всё ещё там.
— Отлично сработано, ребята, — сказал я.
Потом я ушёл к своей жене Сельме и дочери Гейл. Они ждали меня в пресс-центре вместе с несколькими нашими друзьями из Пуэрто-Рико, которые утром прилетели на игру. Уилли Висенс из Понсе, его кузен Пасин и доктор Арнольд Эрнандес вылетели из Пуэрто-Рико в три часа дня и прибыли как раз к началу матча. Мы немного выпили в Penn Plaza Club — собственно, и всё. Гейл ушла со своим молодым человеком.
Друзья попрощались. Мы с Сельмой сели в машину и по скоростной автомагистрали Лонг-Айленда поехали домой, в Сидархерст. Наверное, мы проделывали этот путь уже тысячу раз. Иногда останавливались в Turnpike Restaurant на Куинс-бульваре, чтобы купить домой сэндвичей из деликатесной лавки. Но в ту ночь мы поехали прямо в Сидархерст. Это была моя ночь. На скоростной трассе, которую называли самой большой автостоянкой в мире, не было пробок.
Мы говорили о матче. Говорили об Уиллисе и Фрейзере. Говорили о Джерри Уэсте и Элджине Бэйлоре... о том, какие они великие игроки и как жаль, что им так и не довелось стать чемпионами. Мы свернули на подъездную дорожку перед домом, и было приятно вернуться домой. Трудно было поверить, что всё закончилось и завтра не будет тренировки.
Я зашёл на кухню и налил себе выпить — Dewar’s с водой и большим количеством льда. Сельма, как обычно, взяла газировку. Я люблю скотч с большим количеством льда. Даже пиво пью со льдом, когда есть такая возможность. Звучит безумно, но мне так нравится.
Я взял свой скотч с водой и пошёл в гостиную. Включил телевизор и уселся в любимое кресло. Показывали наш матч. Я вернулся домой как раз вовремя, чтобы увидеть вторую половину повтора. Седьмой канал транслировал матч в прямом эфире на всю страну, кроме Нью-Йорка, где его показали в записи позже той же ночью.
Я снова увидел, как Уиллис, Фрейзер, Дебушер, Барнетт, Брэдли, Каззи и Риордан делают всё то же самое. Смотрел, как истекают последние секунды на пути к чемпионству НБА. Увидел самого себя, бегущего через площадку к раздевалке. Я сделал ещё глоток и, кажется, немного рассмеялся. Невозможно было не смеяться, вспоминая обо всех поворотах и зигзагах, через которые пришлось пройти, пока создавались эти «Никс». Например, о том дне, когда я стал их тренером.
Спасибо, что читаете «Баскетбольную полку»! Ваши комментарии и реакции дают понять, что эта работа не проходит зря. А донаты помогают «Баскетбольной полке» пополняться новыми книгами. 📚 Также подписывайтесь на наш Telegram-канал @basketpolka, где в настоящий момент публикуется книга про Хокинса.
Комментарии